К 85-летию со дня рождения профессора Леонида Шарыгина
23 февраля Леониду Михайловичу ШАРЫГИНУ исполнилось бы 85 лет. Его имя редко встречается в популярной прессе и почти не известно за пределами профессионального круга. Он не был «медийным» учёным, не искал публичности и не стремился к внешним атрибутам успеха. Но именно такие люди и составляют фундамент атомной отрасли – те, чьи разработки годами работают в экстремальных условиях, где нет права на ошибку, а надёжность измеряется временем.
Доктор технических наук, профессор, лауреат Государственной премии СССР, Заслуженный изобретатель России, автор более 300 научных публикаций и 100 изобретений, Леонид Шарыгин принадлежал к поколению учёных, для которых наука была не профессией в узком смысле, а формой служения. Он считал, что учёный имеет право говорить уверенно только тогда, когда за его словами стоят эксперимент, расчёт и проверка практикой.
«Пока к новой золь-гель технологии получения сорбентов марки “Термоксид” никто в мире и близко не приблизился», – сказал он в 2013 году. В этих словах не было саморекламы или вызова миру. Это была спокойная констатация факта человеком, который десятилетиями отвечал за свои идеи не риторикой, а результатом.
Физик по мечте
Леонид Шарыгин родился в 1941 году в городе Сольцы Ленинградской области в семье военнослужащего. Детство пришлось на военные и послевоенные годы, прошедшие в переездах. Учился в сельской школе в Новгородской области, затем оканчивал десятый класс уже в Челябинске. Его рано привлекли точные науки – прежде всего физика, с её строгой логикой и ощущением внутренней честности законов природы.
В 1958 году он поступил на физико-технический факультет Уральского политехнического института (УПИ, ныне УрФУ). Конкурс был высоким, требования – жёсткими. Но решающим для него стало не само поступление, а решение профессора Сергея Распопина включить его в закрытую специализацию «водников» кафедры радиохимии, организованную после аварии на «Маяке» в 1957 году, когда огромные территории и водные ресурсы Южного Урала подверглись ядерному заражению. Группу из пяти человек готовили для решения задач очистки водных сред от радиоактивных загрязнений
Учёба здесь отличалась особой атмосферой. Работали много, часто – за пределами расписания. По воспоминаниям коллег, Шарыгин отличался редким сочетанием упорства и внутренней свободы мышления: он мог неделями «копать» одну тему, не боялся идти против устоявшихся подходов и умел настойчиво отстаивать свою позицию, но никогда не держался за неё, если эксперимент показывал иное. Для него истина всегда была важнее авторитета – даже собственного.
Именно в эти годы он стал частью Уральской радиохимической школы, основанной профессором Сергеем Вознесенским. Здесь появились первые самостоятельные исследования, в 1964 году Леонид Шарыгин, тогда уже аспирант, младший научный сотрудник кафедры радиохимии УПИ (ныне УрФУ) получил своё первое авторское свидетельство – способ гранулирования гелей замораживанием. Через год вышла и первая статья в журнале «Радиохимия». Постепенно оформлялось понимание: сорбционные процессы станут делом всей его жизни.
Выбор Заречного
В 1969 году, после защиты кандидатской диссертации, Леонида Шарыгина пригласил на работу в СФ НИКИЭТ – Свердловский филиал НИКИЭТ (сегодня АО «Институт реакторных материалов» госкорпорации «Росатом») молодой директор института Виктор Иванович Зеленов. Для Леонида Михайловича это был осознанный выбор: почти закрытый город Заречный, строгий режим и задачи, напрямую связанные с безопасностью атомной энергетики.
Здесь быстро становилось ясно, кто способен работать «без оговорок». Коллеги вспоминали, что Шарыгин с первых месяцев зарекомендовал себя как человек, для которого не существует формальных решений. Он не терпел выводов без экспериментального подтверждения и всегда требовал понимания физико-химической сути процессов.
В то же время он не был жёстким администратором в бытовом смысле. Давил не должностью и авторитетом, а логикой. В лаборатории было принято спорить – если спор подкреплён расчётом, экспериментом и готовностью отвечать за результат. Эта атмосфера быстро сформировала вокруг него сильную научную команду.
Лаборатория как школа
Конец 1960-х – 1970-е годы стали периодом постановки перед наукой задач стратегического уровня. Для атомных энергетических установок нового поколения требовались принципиально иные материалы – термостойкие неорганические сорбенты, способные работать при высоких температурах до 300–350 °C и давлениях первого контура реактора, в условиях интенсивного радиационного воздействия.
Под руководством Шарыгина лаборатория сорбентов СФ НИКИЭТ была выстроена как долгосрочный научный проект. Здесь создавалось собственное исследовательское оборудование, проектировались уникальные вакуумные адсорбционные установки, изучались пористые структуры, фазовые превращения и гидротермальная устойчивость материалов. Каждому учёному была определена конкретная научная тема. Леонид Михайлович требовал от сотрудников широты научного мышления. Сам прекрасно знал классические работы в области адсорбции – от Дубинина и Киселёва до Ребиндера – и умел связать фундаментальную теорию с практическими задачами отрасли. Для молодых сотрудников лаборатория становилась не просто местом работы, а настоящей школой научной дисциплины.
К началу 1980-х годов здесь сложился высокопрофессиональный коллектив выпускников физико-технического и химического факультетов УПИ: Леонид Шарыгин, Анатолий Штин, Сергей Третьяков, Валерий Гончар, Татьяна Перехожева, Владимир Барыбин, Сергей Вовк, Валерий Моисеев и другие. За сравнительно короткое время было написано более 150 статей, получено свыше 60 патентов, защищена целая серия кандидатских диссертаций и разработана уникальная золь-гель технология получения термостойких неорганических сорбентов. Открытая публикация на эту тему появилась только через тридцать лет. Однако научное сообщество отдала должное лаборатории гораздо раньше: в 1981 году достигнутый научный уровень её разработок был признан ведущей научной школой СССР в области сорбционных технологий. Это решение прозвучало на Всесоюзном съезде химиков в Баку, но не стало предметом широкой огласки – слишком много в этих работах было связано с оборонной и атомной тематикой.
Визит академика
В том же 1981 году СФ НИКИЭТ посетил академик Анатолий Александров. В закрытом зале он заслушал доклад начальника лаборатории Леонида Шарыгина о новых термостойких сорбентах. Доклад был предельно сдержанным – без эффектных формулировок, с упором на экспериментальные данные.
По воспоминаниям очевидцев, Александров задал несколько уточняющих вопросов и, выслушав ответы, посчитал, что такие материалы должны работать на реальных установках – и после этого начался путь сорбентов, созданных в Заречном, к практическому применению в атомной энергетике. В 1984 году неорганические сорбенты ГДТ и «Термоксид-23» были загружены в систему очистки реакторной установки атомного ледокола «Ленин» – беспрецедентный по тем временам шаг. Для коллектива лаборатории это стало высшей формой признания: их разработки оказались не просто научно значимыми, а жизненно необходимыми.
Глоток признания
Ещё в 1983 году Леонид Шарыгин защитил докторскую диссертацию по теме «Технологии получения термостойких неорганических сорбентов». Результаты исследования лаборатории получали всё больше признания – реакция академика Александрова тому пример. Как это ни удивительно, толчок дала авария в Чернобыле в 1986 году: ребром встал вопрос обеспечения атомной отрасли сорбционными материалами, и в 1987 году Средмаш и Министерство атомной энергетики СССР приняли совместное решение о создании научно-технического комплекса «Термоксид» на производственных площадях Белоярской АЭС.
В 1988 году за создание новых сорбционных материалов Леонид Шарыгин и его коллеги Анатолий Штин, Сергей Третьяков, Валерий Гончар, Владислав Власов, Владимир Барыбин и Олег Сараев были удостоены Государственной премии СССР. Кроме того, Леониду Михайловичу за подготовку научных кадров высокой классификации решением ВАК СССР было присвоено учёное звание профессора.
В том же 1988 году лаборатория получила срочное указание директора НИКИЭТ Евгения Адамова принять участие в международной программе «АСЕ», которую запустил американский ядерный комплекс «Хэнфорд». В рамках этой программы в Заречном в очень короткие сроки разработали термостойкий сорбент Термоксид-58 – сорбционный материал для очистки парогазовых выбросов при тяжёлой аварии. В 1989 году технология была запатентована в США, а в 1990-м в США и ФРГ прошли успешные испытания.
1990-е: наука без государства
После распада СССР привычная система поддержки науки исчезла почти мгновенно. В 1994 году по решению правительства Шарыгин возглавил производственно-научную фирму «Термоксид», созданную для сохранения и развития разработанных технологий. Это было не карьерное решение, а вынужденный шаг человека, который не мог позволить результатам десятилетий работы исчезнуть вместе с прежней системой.
Небольшой коллектив, отсутствие стабильного финансирования, необходимость одновременно быть учёным, директором, технологом и организатором производства – эти годы стали тяжёлым испытанием. Шарыгин оставался единственным работающим акционером и часто говорил, что чувствует себя «заложником собственной технологии»: отказаться от неё означало предать дело всей жизни. Предприятие выживало за счёт любых заказов – от фильтров для питьевой воды до нестандартных металлоконструкций. Работали много, часто – буквально «на износ».
Но продолжалась и работа над сорбентами. Образцовой площадкой применения новых сорбционных систем для бассейнов выдержки отработанного топлива и образцом практического применения сорбентов «Термоксид» стала Белоярская АЭС. Сперва сорбенты испытали в системе очистки воды бассейна выдержки реактора на АЭС в Бельгии, а затем на БАЭС при огромной поддержке руководства станции в лице Олега Сараева и Николая Ошканова был реализован грандиозный проект «Система очистки воды бассейнов выдержки отработанного топлива I и II блоков БАЭС с использованием радиационно-стойкого неорганического сорбента». В 2000 году для этого впервые в атомной отрасли нашей страны был произведён сорбент в промышленном масштабе.
Именно тогда же были доведены до промышленного уровня сорбенты «Термоксид-35», поставлявшиеся затем для атомных объектов в России, а в 2008-2011 годах – в Индии и Иране. Испытания проходили на Белоярской, Калининской, Нововоронежской, Кольской и других АЭС.
Учитель и стратег
Несмотря на колоссальную нагрузку, Леонид Шарыгин продолжал преподавать, был членом учёного совета физико-технического факультета УрФУ. Он был строгим наставником, не прощал поверхностности, но всегда защищал своих учеников и верил в их потенциал. Под его руководством защищались кандидатские и докторские диссертации. Он мечтал о создании отдельной кафедры неорганических сорбентов – как самостоятельного научного направления, способного объединить фундаментальную науку и промышленную практику.
Леонид Шарыгин ушёл из жизни в 2016 году. Его имя редко звучит вне профессионального круга, но его книги и патенты используются, а разработки продолжают работать – тихо, надёжно, без права на сбой. Именно так, как он сам считал правильным.
Подготовлено по материалам, собранным Людмилой Шарыгиной
Ключевые разработки лаборатории Л.М. Шарыгина
1 Aufruf
1 Aufruf
Отзывы
Мы в Телеграм