Зрители после спектакля признавались юным артистам: «Вы починили наши отношения!»
Заречный давно зарекомендовал себя театральным городом: здесь успешно и ярко работают любительский театр «Лицей», театр-студия «Воздух», Творческое объединение «Театральная мастерская», театр для особых детей «Я могу!». У каждого – свой творческий путь, потенциал, ниша. Каждый строит свою модель взаимодействия со зрителем. А зритель в Заречном – осознанный: он идёт в театр за живыми эмоциями, за ответами на вопросы, за открытием чего-то важного в себе. Об этом и многом другом накануне Дня театра, который отмечается 27 марта, мы поговорили с руководителем театра-студии «Воздух», режиссёром и педагогом Светланой КРАМОРЕНКО.
– Светлана, всякий театр начинается с вешалки, а ваш?
– Хороший вопрос! (смеётся). Вообще, есть разные смыслы этой фразы. И если рассматривать реплику Станиславского в контексте важности первого впечатления и тщательного подхода к деталям, то в этом смысле наш театр начинается с детей, с их жизни. Прежде чем ребёнок дойдёт до сцены, мы занимаемся его личностью.
– А кто формировал Вашу личность? Как Вы пришли к театральным подмосткам?
– Это история, полная случайностей. Я никогда не мечтала стать театральным режиссёром, педагогом. Всю жизнь я была социально активным человеком: работала с молодёжью, вела массу мероприятий, делала постановки. И когда поступала в Уральский педагогический университет, то подала документы на все специальности, направленные на работу с подрастающим поколением. А со мной при подаче документов были друзья – большие шутники. И вот – конец рабочего дня, у меня в руках последняя пачка копий документов, которые ещё можно куда-нибудь подать, и вдруг мы видим баннер: факультет театрального искусства. Друзья тут же постановили: это – твоё, иди! Затолкали меня в кабинет и прижали дверь: всё, выхода нет. Я не успела ничего сообразить, как мне навстречу вышла девушка с кучей папок, у неё тоже уже заканчивается рабочий день, но она согласилась принять мои документы – вернее, я их просто засунула в одну из её папок, и она вышла из кабинета. Странно, но дверь уже никто не держал – выход был свободен.
– Аллегорично: для Вас, получается, выхода не было!
– Видимо, да. Потом произошла ещё одна случайность: я оказалась второй в списке на поступление, а бюджетное место было одно, но девушка, которая шла впереди меня, не оставила оригиналов документов, и бюджетное место досталось мне. Это был выбор Судьбы, но точно не мой личный. Я совершенно не представляла, куда я поступила, у меня не было большого опыта театральной работы. Одно дело ставить школьные сценки, и совсем другое – учиться театральному мастерству профессионально. Я не раз порывалась уйти. Но на 2 курсе Надежда Николаевна Чиняева – преподаватель актёрского мастерства и режиссуры Колледжа искусств и культуры, отправила меня на практику в музыкальный театр в 3-ю музыкальную школу Екатеринбурга. Это была моя первая профильная работа, я получила хороший опыт: научилась работать в команде, коммуницировать с людьми, ставить задачи. Конечно, первыми моими спектаклями стали мюзиклы. И в процессе, наконец, ко мне пришло понимание, что такое театральное искусство. И я убедилась: это – моё.
– И учёба сразу стала в радость?
– Мне повезло – у нас был очень маленький курс: ребята отсеивались, и к выпуску нас осталось всего трое. И часто из нас троих на занятия приходила только я одна, поэтому у меня получалось фактически индивидуальное обучение по всем профильным предметам. На практику нас отправляли в разные театры, многие учебные пары проходили в музее, на выставках. Наша преподаватель знала и многих художников театра. Благодаря ей я несколько раз была в Театре драмы, видела работу сценографа – и так входила в мир взрослых профессиональных театров. Этим огромным миром я была потрясена и поняла, что театр – это философия и вероисповедание. Так, преподаватели привели меня в Волхонку. Отрекомендовали: «Вот девочка, которая может всё, возьмите». И я реально делала всё, постигая истину: любую проблему можно решить, со всеми можно договориться. Позже я работала в Свердловском Академическом театре Музкомедии осветителем – видела рождение многих постановок. Затем задумалась: как режиссёр я расту, но ни разу не попробовала себя как актриса. И пришла в Народный театр драмы им. Гецова. Режиссёром был Андрей Мячин – ученик Гецова. У него я играла несколько спектаклей. А он меня всегда отговаривал от служения искусству. Каждая его репетиция начиналась с вопроса мне: «Ты отчислилась? Поступила на бухгалтера?».
– Это был троллинг или он не видел Вас в искусстве?
– Он был убеждён, что любительский театр – ремесло не серьёзное, оно не наполнит карман – надо получить настоящую профессию. Сам он работал на заводе столяром, но при этом был ведущим актёром и режиссёром театра. Сегодня своим ученикам я говорю то же самое: театр не обязательно должен становиться вашей профессией. Для души, для вдохновения можно найти любительские театры (или создать их самому) и заниматься искусством ради искусства. Кстати, именно театр Драмы свёл меня с Заречным. В 2011 году мы приехали сюда на фестиваль «И жизнь, и слёзы, и любовь», который организовывала Людмила Фокина. Я увидела зелёные улицы, цветущие аллеи, живописный берег водохранилища – и сразу влюбилась в город. Позже меня настигла и влюблённость сердечная, и я переехала сюда. А через время, в 2017 году, открыла свой театр. Сначала на занятиях было всего пять-шесть детей, я волновалась: почему не идут? А потом вдруг их стало 75! Сегодня у нас восемь разновозрастных групп: четыре веду я, четыре – преподаватель Вера Оноприенко.
– Вы проводите отбор детей?
– Проводим собеседование. Это не кастинг, но очень важный этап, чтобы познакомить ребёнка и его родителей с нашим театром. На собеседовании мы общаемся и предлагаем ребёнку выполнить ряд упражнений, чтобы он понял, чем ему предстоит заниматься. По большому счёту, берём всех, за очень редким исключением.
– С какой мотивацией дети приходят в театр?
– У детей две установки: «Я хочу на сцену!» и «Так решила мама, потому что дома я – артист». Их большинство. Но для меня загадка – исходя из чего у ребёнка сформировалось желание стать актёром? Ведь многие ни разу не были в театре, воспитаны на голливудских фильмах, сценического опыта нет – откуда у них представление о себе как об актёрах? Это парадокс: никогда не соприкасаться со сценой и очень хотеть на неё попасть. Есть и третья категория: ребёнок замкнут, есть проблемы с коммуникацией, и мама просит помочь, позаниматься, раскрепостить. Эта позиция мне наиболее понятна.
– У Вас такие разные дети, а театр, как Вы сказали в интервью 2019 года, дело коллективное…
– И до сих пор считаю так же.
– Тогда – как подружить такие разные индивидуальности? Как объединить противоположности?
– Этому и помогает именно то, что театр – дело коллективное. Я не ставлю перед детьми задачу подружиться со всеми. Я учу их вместе работать: слышать одно и то же, чувствовать, учу страховать друг друга. Мы все – в одной лодке и должны быть заодно. А уж потом это понимание перерастает в доброе товарищество.
1 von 3
– У вас ведь и репертуар соответствующий – с нравственными реперными точками.
– Это важнейший элемент в нашем творчестве. Мы с коллегами как-то обсуждали: для кого мы выбираем пьесу? И пришли к выводу: прежде всего – для детей, для тех, кто играет на сцене. Когда они учат текст, разбирают смыслы произведения, эти зёрна остаются в их голове и душе навсегда. Поэтому материал нужно выбирать очень осознанно. Например, мы ставили немецкую пьесу «Ты и Я». Два человека разговаривают друг с другом – о страхе жизни, страхе отношений. В диалогах разные пары (сёстры, мама с дочкой, двое влюблённых) бесконечно друг друга обижают, потом мирятся, учатся пониманию. Мы много обсуждали содержание пьесы, и во время репетиций ребята иногда могли просто сесть и заплакать, потому что текст затрагивал их собственные жизни, в которых были и проблемы с мамой, и обиды на друзей. А через пьесу к ним вдруг приходило понимание, как нужно поступить, чтобы решить сложную ситуацию. В итоге дети так донесли материал, что многие зрители узнали себя. На одном из фестивалей эту пьесу не поняло жюри, зато понял зритель: к нам после спектакля подходило столько людей! Среди них была семейная пара, очень взволнованные муж и жена, которые сказали нашим юным актёрам: «Вы починили наши отношения». Это важнее, чем все оценки жюри!
– Чем наполнен ваш творческий сезон-2025-2026?
– Готовим спектакль «Проданный смех» Джеймса Крюса. Премьера пройдёт, ориентировочно, в мае. Играть будут 15-16-летние ребята, которые в театре – с самого его основания. Это своего рода их выпускная работа. Также в этом сезоне со спектаклем «Слон Хортон» мы успешно съездили на фестивали: стали лауреатами. А сейчас дети почему-то вдруг остановились на пьесе про буллинг. Я не раз предлагала им материалы о проблемах в школе, но они не находили отклика. Заречный – это вообще город «сахарных детей»: они здесь живут в комфортном и безопасном мире, но в соседних городах ситуация другая. И вот сейчас ребят что-то зацепило, им стало почему-то важно поднять эту тему.
– А группы Веры Оноприенко над чем работают?
– В январе они показали спектакль «Что у сумки в кенгуру?». Пьеса – детская, и ребятам сначала казалось, что они выглядят как-то несерьёзно. Но Вера Дмитриевна сумела им доказать, что играть детский материал – нужно большое взрослое мастерство. Сейчас они восстанавливают кукольный спектакль про бегемота, это комедия про семейные отношения, про нужность. Куклы сделали сами дети. Подростковая группа играет «Чемоданное настроение», постановку скоро повезут на фестиваль. Самые маленькие актёры тоже заняты кукольными спектаклями, а средняя группа работает над спектаклем, в котором много философских вопросов о семье, учёбе, самоопределении.
– Родители в процессе участвуют?
– Они делают очень много! Поехать на фестиваль, сшить юбку, сотворить реквизит – какие-то вещи без них просто не случаются.
– Есть что-то, чего вам не хватает?
– Пожалуй… сценических площадок. Заречный – город развитой культуры, у нас много классных певцов, танцоров, художников, мастеров, театральных коллективов, и всем творческим сообществам нужна сцена. Но подмостки ДК «Ровесник» не могут объять необъятное, а с закрытием ТЮЗа площадок стало ещё меньше. Так хочется хорошую просторную сцену! Репетировать можно и в маленьких помещениях, но чтобы показать спектакль на большой сцене, его нужно к этой сцене адаптировать. В профессиональных театрах есть специальное пространство, копирующее объём сцены, и я считаю, что нашим творческим коллективам не помешало бы такое пространство, которое было бы репетиционной базой.
– И в заключение: что пожелаете театральному сообществу города в профессиональный праздник?
– Вдохновения и воздушности в творчестве. Чтобы было чёткое понимание: творчество – ради чего? Если знаешь ответ, тогда работа получается очень осмысленной. И конечно всем желаю – Зрителя! Театр – это треугольник: сцена – артист – зритель. И если отнять чего-то одно, то театра не получится. Сцена – это любое место, куда встанет артист, а артист – этот тот, кому есть что сказать. Но если нет того, кто будет слушать, тогда это не театр. Можно оставить сцену и зрителя – тогда это будет музей. Можно оставить артиста и сцену – тогда это просто монолог. А чтобы был театр, я желаю всем триединства треугольника!
Жанна Рождественская
Отзывы
Мы в Телеграм