О своей службе на военно-морском флоте рассказывает зареченец Сергей Фадеев
Фото из личного архива
Дембельский альбом – это особая реликвия. Раньше, когда ещё не было электронных носителей, его собирали долгие месяцы службы: вклеивали фотографии, рисовали корабли и самолёты, подписывали снимки, прятали между страницами самые дорогие воспоминания. После армии альбом убирали на полку, где он мог пролежать десятилетия, - но стоило открыть его снова, и прошлое оживает. Сергей ФАДЕЕВ достаёт свой альбом в День ВМФ спустя почти полвека так, словно закрыл его вчера. Перелистывает страницы, задерживается на фотографиях и улыбается: «В этом году уже пятьдесят лет, как я моряк».
Хотя моряком он мог и не стать. В 1976 году на сборном пункте во Владивостоке ему предложили пойти в спортивную роту. Он занимался лёгкой атлетикой, имел спортивные разряды и без труда выполнил бы все нормативы. Но вместе с другом они решили иначе: «Мы выросли далеко от моря. Когда ещё такой шанс будет?». Решили идти на флот.
Это решение подарило ему три года службы, три океана, двенадцать морей, Сейшелы, Йемен, встречу Нового года посреди Индийского океана и дембельский альбом, который спустя пятьдесят лет всё ещё умеет рассказывать истории.
Поющий фрегат
После учебки на острове Русский Сергея Фадеева распределили на большой противолодочный корабль «Строгий». Для молодого матроса это оказалось настоящей удачей. Корабль был совсем новым: только сошёл с завода, прошёл испытания и практически сразу отправился выполнять боевые задачи.
Фото из личного архива
Сам Сергей Леонидович служил радиометристом. «У нас антенна была связана с кормовой артиллерийской башней. Мы ловили цели: самолёты, ракеты. Навёл, нажал кнопку, и башня автоматически поворачивалась вслед за антенной, наводясь на цель». «Строгий» относился к проекту 61, который моряки между собой называли «поющими фрегатами». Всё дело в газотурбинных двигателях. Когда корабль набирал ход, они издавали характерный высокий свист, который невозможно было перепутать ни с одним другим судном. «Идёт такой корабль и будто поёт», - вспоминает Сергей Леонидович.
За три года службы он побывал в трёх океанах и двенадцати морях. Только за два дальних похода корабль прошёл тысячи морских миль. На карте, которую он показывает в своём дембельском альбоме, маршруты выглядят почти как кругосветное путешествие: Южно-Китайское море, Индийский океан, Красное море, Средиземное море, Суэцкий канал, воль берегов Африки и обратно во Владивосток. Первый дальний поход был примерно четыре месяца. Потом второй – почти год. В общей сложности получилось около года и четырёх месяцев в море. Сегодня подобные путешествия кажутся романтикой, но тогда это была обычная служба.
На корабле жили около 250 человек. Из них примерно двести – матросы срочной службы. «Сейчас срочники всего год служат. За это время на корабле ничему толком не научишься. У нас только через полтора года человек начинал по-настоящему понимать своё дело. До этого считался молодым, учился, выполнял подсобные работы», - рассказывает Сергей Фадеев. На корабле каждый отвечал за своё направление. Были артиллеристы, минёры, акустики, штурманы, радисты, коки. Огромный корабль жил как сложный механизм, в котором от работы каждого зависела работа остальных.
При этом флот жил по своим законам. Например, на берегу солдат обязан отдавать честь каждому офицеру. А вот на корабле всё было иначе: «Забегаешь по трапу, отдаёшь честь флагу и всё. Хоть адмирал флота Советского Союза навстречу идёт, просто посторонился, пропустил офицера и пошёл дальше», - вспоминает он. Эта традиция удивляет даже сегодня. Но объяснение у моряков было простым: «Это делалось специально. На корабле и так тяжело, а тут без лишних формальностей, и отношения намного проще, чтобы все были, как одна семья. Там ведь кроме железа ничего нет. Совсем ничего. Куда ни посмотришь – море, и всё. Только эти 250 человек, которые постоянно рядом».
Фото из личного архива
И женщин на корабле не было. «Женщина на корабле – плохая примета. За три года службы я ни одной на борту не видел. Даже командир жену не приводил. Она могла прийти на причал, встретить его на берегу, но на корабль не заходила», - рассказывает моряк.
Проще относились и к форме. В тропиках всем выдавали лёгкие шорты, сандалии и панаму, но повседневная жизнь быстро внесла свои коррективы. «Форму жалко было каждый день носить. Поэтому сами шили себе трусы и ходили в них, – вспоминает Сергей Леонидович. – Только на построение или официальные мероприятия переодевались как положено». Под жарким солнцем все быстро становились одинаковыми: загорали, худели. Когда ребята приходили с боевой службы, все были чёрные.
Даже в открытом океане действовали строгие правила безопасности. Вооружённые матросы несли вахту, охраняя корабль – ведь по международным правилам военный корабль считался территорией своего государства. «Если кто-то проникнет – это уже нарушение границы. Поэтому дежурили постоянно. Даже гранаты были положены. Если заметишь возле корабля пузырьки, значит, рядом аквалангист, и имеешь право действовать. Правда, в океане это почти невозможно, только на стоянках».
Впрочем, большая часть службы проходила без тревог. Куда чаще моряки вспоминают совсем другое: бесконечное море, шум турбин, запах металла, палубу, раскалённую солнцем, и чувство, что где-то далеко, за тысячи километров, осталась обычная жизнь. «Тогда многое казалось тяжелым, домой хотелось. Три года всё-таки, - говорит Сергей Леонидович. – А сейчас плохое всё забылось. Осталось в памяти только хорошее».
Холодная война
Следующая страница альбома совсем не похожа на предыдущие. Здесь уже почти нет моря. Вместо этого – торжественное построение, парадная форма и фотографии людей, чьи имена тогда знала вся страна.
Сергей Леонидович останавливается на одном из снимков: «Вот Горшков. А вот президент Йемена – молодой такой, только-только президентом стал. Это у нас на корабле переговоры проходили».
В 1978 году главнокомандующий Военно-морским флотом СССР адмирал флота Советского Союза Сергей Горшков прилетел в Йемен. Переговоры с президентом страны проходили прямо на борту «Строгого», а молодых матросов специально готовили к встрече высоких гостей: «Меня отобрали, я же высокий, спортивный. Всего человек двадцать нас было. Приодели в парадную форму и построили на верхней палубе встречать главкома и президента». Для двадцатилетнего матроса это было просто необычное событие. А спустя десятилетия понимаешь: несколько фотографий из дембельского альбома сохранили момент, когда на советском военном корабле решались вопросы большой политики.
Фото из личного архива
Если эта страница рассказывает о дипломатии, то следующая – уже о холодной войне. Сергей Леонидович показывает другой снимок: «Это Enterprise. Самый большой американский атомный авианосец. Мы за ним по всем морям ходили: куда он, туда и мы. Стояли буквально в километре. Командир сообщал в Союз, куда их авианосная группа пошла. Они тренировались – взлёт, посадка самолётов. Мы их ловили своими станциями, а они на нас внимания не обращали». Сегодня благодаря спутникам можно увидеть корабль практически в любой точке мирового океана, а тогда всё было иначе: чтобы знать, где находится американский авианосец, рядом с ней должен был идти советский корабль.
А однажды и настоящая война оказалась совсем рядом. Во время похода в Красном море на «Строгом» обнаружили неисправность. Корабль отправили в Севастополь на ремонт, и затем он снова вернулся к берегам Африки. Именно в это время началась война между Эфиопией и Сомали. Сергей Фадеев рассказывает об этом спокойно, будто речь идёт об очередном дежурстве: «Мы стояли возле архипелага Дахлака, у порта Массауа. Над нами постоянно летали самолёты американские, французские. Мы их только ловили радарами, фиксировали, в боевых действиях не участвовали».
Самые счастливые страницы
Следующие страницы альбома совсем не похожи на предыдущие. Там – боевая служба, слежка за американским авианосцем, напряжение холодной войны. А здесь – солнце, улыбки и острова, названия которых в конце семидесятых большинство советских людей видело разве что на карте. «Сейчас Сейшелы – дорогой курорт, - улыбается Сергей Леонидович. – А мы там были в семьдесят восьмом году. Бесплатно».
Фото из личного архива
Тогда островное государство только отметило первую годовщину своей независимости. На праздник пригласили военные корабли разных стран. Советский Союз представлял «Строгий»: «Всего было девять кораблей: мы, американцы, англичане, французы, индусы. Пирс маленький. Но у нас на корабле был адмирал, поэтому мы две недели стояли в порту, а остальные приходили на два-три дня и уходили чуть дальше». На торжества пригласили и моряков. Вот как помнит это Сергей Леонидович: «Нас человек двадцать-тридцать выбрали и отправили на парад на местный стадион. Мы по кругу прошли, как в Заречном на карнавале – не строевым шагом, просто колонной».
После рассказов о противостоянии сверхдержав особенно неожиданно звучат другие воспоминания: «Во время праздника каждая страна устраивала на кораблях день открытых дверей. Иностранцы приходили к нам, наши офицеры к ним. Простых матросов, не пускали, конечно».
Фото из личного архива
А потом Сергей Леонидович переворачивает ещё одну страницу альбома и вдруг начинает рассказывать историю, которой вряд ли найдётся место в учебниках истории. Ночи на Сейшелах, говорит он, были совсем не такими, как здесь: «Там ночи чёрные, совсем, без света человека рядом не увидишь. И мы каждый вечер выносили на берег кинопроектор, натягивали экран и включали... «Ну, погоди!». Местная мелкота прибегала каждый вечер смотреть. Там же слов нет, только мультик, они всё понимали и просили ещё показать».
Были и остановки у острова Сокотра. Воспоминания свежи и спустя 50 лет: «Вода там прозрачная, метров тридцать в глубину видно было. Это что-то... Сегодня на Сейшелы можно купить путёвку, а в конце семидесятых даже в Болгарию попасть было невозможно. А уж в Африку... Это вообще что-то невероятное было».
...Сергей Леонидович закрывает альбом. С тех пор прошло почти полвека. Но именно к этим трём годам своей жизни он возвращается снова и снова.
Татьяна Козлова
Отзывы
Мы в Телеграм