11 ноября Владимиру Чуркину исполнилось 90 лет
Фото из личного архива
Для Заречного Владимир Ильич ЧУРКИН человек известный: ветеран, общественник, многолетний член Общественной палаты. Но назвать его коренным зареченцем не совсем правильно: он жил здесь ещё до того, как появилось само название «Заречный», до строительства атомной станции и первых городских улиц. Владимир Ильич помнит эти места совсем другими. Вместо домов и дорог – большой бор, вековой лес, а через него течёт Пышма. Он ходил по лесу, встречал охотников, видел уток на реке и ондатр в воде. «Ну, во-первых, я абориген, а вы все приезжие», — говорит Владимир Ильич. И в этой шутливой самооценке есть своя правда: он действительно помнит Заречный ещё до того, как тот стал городом.
Подранок войны
«Это не было босоногое детство, как об этом пишут в книгах, когда сорванец бегал куда хотел. Я – подранок войны, вырос в условиях, когда шла война», - говорит Владимир Чуркин. И пусть он не видел сражений и фронта, но война всё равно была рядом: в доме, где ждали отца, разговорах взрослых, судьбах родных, которые один за другим уходили на передовую.
Одно из самых ранних воспоминаний Владимира Ильича – холодная печь в городе Берёзовском, где тогда жила семья. Ему около трёх лет, он сидит на печи в пустом нетопленном доме, а потом приходят родители. Отец берёт сына на руки, прижимает к себе, усаживает обратно на печь, поворачивается и уходит. «Я не знал, что он уходит на войну, мал был», - вспоминает Владимир Ильич. Нет у него уверенности, что это действительно воспоминание, а не поздние рассказы родных, но этот образ он хранит в памяти.
Вскоре семье пришлось перебраться в деревню Тычкина Алапаевского района к бабушке, там и прошло детство Владимира Чуркина. Восемь мужчин из семьи, четверо со стороны отца и четверо со стороны матери, ушли на фронт. «Все окопники», - подчёркивает он, люди, встречавшие войну лицом к лицу. Поэтому именно бабушка, «баушка», как он сам называет её с чисто уральским говором, стала для него жизненным ориентиром. С ней он вырос, перенял от неё не только обороты речи, но и понятия о жизни, отношение к природе и миру – всё то, что потом, уже взрослым человеком, называет воспитанием.
Фото из личного архива
«Когда мы говорим о возрождении православия в современной истории, надо помнить: возродили его бабушки, та преданность, которую они несли к Богу и вере несмотря на все гонения», - говорит Владимир Ильич. В их доме хранилась старинная икона, и бабушка утром и вечером молилась перед ней, зажигала лампаду с топлёным сливочным маслом – тем, что было доступно. Молилась за своих – и, как говорит Владимир Ильич, вымолила всех своих ребят, с фронта они вернулись живыми. И внука пыталась научить молитве, он запомнил «Отче наш», но однажды по детской наивности признался в этом в школе. Бабушка, которая пережила раскулачивание и опасалась новых гонений, больше с Володей о вере и религии не говорила. Но сама молиться продолжала, он видел и незаметно для себя впитывал это отношение и понимал: есть вещи, о которых можно молчать, но от которых не отказываются.
И ещё одно воспоминание Владимир Ильич бережёт всю жизнь. Однажды зимой у них остановилась на ночь монахиня. Она скрывалась, фактически бежала от смерти, и в доме Чуркиных нашла приют буквально на одну ночь. «Она смогла отмыться и согреться в бане, отдохнуть, а потом залезла спать ко мне на печь и обняла меня. Я никогда такой энергии, тепла и любви не испытывал, она буквально окружила меня», - говорит он. И тут же добавляет, что, может быть, звучит немного возвышенно, но то тепло он помнит до сих пор.
Детство в Тычкина было временем открытий и временем работы. Семье, где не было мужчин, нужно было отрабатывать положенное количество трудодней в колхозе, поэтому Владимир начал помогать ещё семилетним мальчишкой: на лошади возил волокуши, когда заготавливали сено, пас колхозный скот. И всё же, когда он возвращается к этим годам, в его рассказе появляется особенная интонация – восхищение тем миром, который открывался перед ним. Он словно снова видит себя в поле, среди леса, под огромным небом, восхищается и удивляется тому миру, который открывался перед ребёнком, и признаётся, что через то удивление, вопросы, которые оно порождало, во многом пришло к нему понимание жизни. Большую роль играла в этом и «баушка».
«Помню как-то раз увидел цветок – “баскОй”, красивый, значит, и сорвал. А бабушка говорит: “Ну и что теперь? Куда его понесёшь? Полюбуешься и бросишь?”. И я не знал, что ответить, куда деть этот цветок? Ведь и правда, лучше бы посмотрел, восхитился и оставил расти», - говорит Владимир Ильич.
Даже то, как в доме никогда не выбрасывали хлебные крошки, бережно собирали в ладонь и отправляли в рот, учило особому отношению к труду, самой жизни. Вроде бы обычные домашние правила, а на самом деле – нравственное воспитание.
«Это было естественное состояние», - говорит он о труде. И вспоминает, что любил колоть дрова, работать руками, никто не считал это за что-то особенное. И именно из этих простых, ежедневных вещей складывался его внутренний порядок: уважать чужой труд, не причинять ненужного вреда, замечать красоту вокруг и не проходить мимо того, что требует участия.
От фрезерного станка до судейского кресла
Изначально Владимир Ильич окончил только 6 классов школы. Чтобы продолжить учёбу, нужно было ходить пешком в соседнюю деревню за пять-шесть км, сначала ходили большой компанией, а потом товарищи постепенно перестали, бросил учёбу и Володя. Вместо школы устроился на мельзавод № 5 (к этому моменту семья уже переехала в Белоярский), где и работал, пока не призвали служить в армию – судьба занесла его на Тихоокеанский флот. Вспоминает, что служил хорошо, дослужился до старшего матроса, окончил партийную школу на «отлично», был редактором газеты. Его даже звали вступать в партию, но он отказался: прочитал, что, по словам Ленина, коммунист должен обладать большим запасом знаний, и решил, что с шестью классами образования пока не готов к этому.
После службы в Белоярском не задержался, переехал в Свердловск и устроился фрезеровщиком на завод имени Калинина. Привычка к труду помогла быстро освоиться: Владимир нашёл собственный способ заточки фрезы, его бригада перевыполняла планы, но со временем на производстве стали возникать неполадки. Крепёж станка не выдерживал, детали вырывало, из-за этого рабочие теряли время на устранение и значительную часть заработка. Комсомольцы цеха во главе с Владимиром Ильичом решили разобраться в причинах, работу остановили – устроили, как он сам вспоминает, настоящую бузу, но руководство такой инициативы не оценило. На следующий день Владимира Ильича уже не пустили на завод, забрали пропуск и вручили новое комсомольское поручение – строить дома. Так закончилась его заводская история.
В Свердловске он решил продолжить образование. Окончил вечернюю школу, занимался в литературной группе, где его готовили к работе корреспондентом – воплощал юношескую мечту стать писателем, много читал. Это и «подвело»: сопоставив свои стихи и прозу с произведениями классиков, понял – писателем ему не стать. Не получилось и с поступлением на факультет международных отношений: возраст уже был не тот, да и иностранные языки знал хуже, чем требовалось. Так в его жизнь пришли юриспруденция и юридический институт.
Во время учёбы в юридическом, Владимир Чуркин служил фельдъегерем – офицером правительственной связи при обкоме и облисполкоме. И однажды случилось то, что изменило его профессиональную дорогу – он оказался в суде. «Думаю, меня это задело», – вспоминает Владимир Ильич. Он решил, что станет судьёй, и когда узнал, что набирают судей, сразу подал заявление.
Заявление приняли и назначили Владимира Ильича судьёй Кировского суда даже несмотря на то, что диплома о высшем образовании в тот момент у него ещё не было. Сам Владимир Ильич называет это редким, почти удивительным случаем: «Я не знаю о других подобных случаях, но у меня получилось». Со временем он стал председателем Кировского суда.
Он и сегодня говорит о судействе как об особом призвании. «Понятие судьи – очень высокое: это не просто положение», – объясняет он. К этой работе он, по собственным словам, готовился не только в институте: кроме профессиональной литературы читал много художественной, изучал философию, делал упор на познание нравственных категорий. Его занимали понятия доблести, верности, человеческой ответственности – всё для того, чтобы быть готовым, прежде всего для себя самого, судить и встречаться с людьми: «В судейской работе особенно важно не просто знать закон, но и понимать людей», - уверен Владимир Ильич. Работа занимала много времени: домой он возвращался в девять, а иногда и в одиннадцать вечера, но тяжёлым испытанием это не считал. Напротив, дело приносило ему удовлетворение. «Я судья не только по профессии, но и по натуре», – говорит Владимир Ильич.
Дом, город и люди
Даже уехав в Свердловск, Владимир Ильич не порвал связей с Заречным. Здесь оставалась его родня, на Мезенском кладбище – могилы близких, стоит родовой дом. Окончательно туда, где сохранились его корни, вернулся уже после того, как ушёл в отставку с должности судьи. Матери к тому времени не стало, и Владимир Ильич взялся за родовой дом: восстанавливал его, благоустраивал участок, сажал деревья. «Сделал его баским, как говорят на Урале», – рассказывает он. Дом и сад стали его главным занятием, а ещё остались книги. Он много читает, интересуется историей, «знаком с всеми Римскими императорами», - шутит Владимир Ильич.
«Город меня принял, спасибо ему», – так он объясняет, почему здесь ему хорошо. И Владимир Ильич отвечает Заречному взаимностью, вкладывая в него знания и душевные силы. Включился в работу городской ветеранской организации, стал почётным членом Совета ветеранов, несколько созывов входит в состав Общественной палаты.
Одним из важных занятий для него стала лекторская группа. Вместе с другими ветеранами Владимир Ильич приходит в городские школы, общается со школьниками. Встречи складывались по-разному: «Были различные периоды, когда нас принимали, когда почти не принимали, когда стали принимать восторженно». Но всегда он продолжал ходить к школьникам и говорить с ними об истории.
Фото из личного архива
Одна из тем его лекций – любовь к России. Разговор обычно начинается с вопроса, который Владимир Ильич задавал себе, а теперь адресует слушателям: «Разве можно любить то, чего не знаешь?». А дальше предлагает школьникам задуматься, что именно они знают о прошлом своей страны. Для Владимира Ильича важно не просто призвать детей любить Родину, а рассказать им, что за этим чувством стоит, дать возможность узнать историю и самим составить о ней представление. Лекторская группа стала для него не только общественным делом. Он с теплом говорит о людях, которые в неё входят: «Создалась группа замечательных людей почти моего возраста, с которыми мне уютно и хорошо».
Как человек, который видел рождение и становление Заречного, Владимир Ильич так говорит о городе: «Он действительно по духу молодой и образованный». Ему нравится то, что он видит на улицах, здесь нет угрюмости и агрессивности, которые ему доводилось встречать в других местах. Но особенно он ценит ощущение спокойствия и безопасности. Даже когда пятнадцатилетняя внучка уходит вечером гулять, дедушка не тревожится за неё. Для человека, который столько лет проработал судьёй и повидал немало человеческих бед, это, наверное, особенно весомый показатель того, насколько комфортно ему в городе.
Когда-то это спокойствие и уют оценила и его жена. Владимир Ильич вспоминает, как она говорила: «Какие мы умные, что выбрали хорошее место». Они часто выезжали на Белоярское водохранилище. Его широкая водная гладь напоминала Владимиру Ильичу то ли Тихий океан, который он видел во время службы на флоте, то ли Чёрное море.
В этой водной глади для Владимира Ильича, кажется, отражаются не только далёкие моря, но и прожитые годы, места его юности, история семьи. А вместе с ней — и казачьи корни, которые со временем стали для него не просто частью прошлого, а важной частью настоящего.
Казачий дух
А ещё Владимир Чуркин – казак, и у него это в крови. Казачьи корни Владимира Ильича уходят в историю его семьи. По отцовской линии, как рассказывал ему отец, предки были родовитыми казаками. Он даже вспоминал, что при Павле I им дали за службу хороших коней. Владимир Ильич признаётся, что подтверждения этому пока не нашёл, но словам отца верит. А по бабушкиной линии он имеет родство с Федотом Кочневым – казаком времён Пугачёва.
Но дело же не только в родословной. «Я по натуре казак, - признаётся Владимир Ильич. - С детства не расставался с самодельными мечом и саблей, метко стрелял из лука, вместо кепки носил фуражку». Как-то раз за «атаманство» его даже выгнали из школы – организовал кулачные бои, не ради драки и не из злости, а чтобы мальчишки могли показать свою удаль и лихость.
«Я и не думала тогда, что я – казак, это запрещалось, но всегда во мне жило чувство, которое и себе не мог объяснить, не понимал. Просто мальчишкой играл в войну, мастерил оружие, собирал вокруг себя ребят, привык быть впереди. А много лет спустя понял, что всё это было не случайным набором детских забав, всегда жил во мне казачий дух», - вспоминает он.
К казачеству он вернулся уже взрослым, в середине 1990-х, когда как юрист помогал одному общественному объединению. В Ленинграде познакомился с Борисом Алмазовым, автором книги «Слава Богу, мы Казаки». Эта книга многое ему объяснила, и Владимир Чуркин решил создать на Урале казачье землячество. Взялся за дело уже не только как человек, которому близка эта история, но и как юрист: зарегистрировал устав, занимался организацией, переписывался с казаками из разных концов страны.
Фото из личного архива
Постепенно движение разрасталось, люди в разных городах и посёлках узнавали, что казачьи традиции можно возродить и у себя, собирались, создавали свои казачьи круги, выбирали атаманов, начинали общую работу. Так появлялись новые сообщества в Нижнем Тагиле, Тугулыме, Пышме, Сухом Логу и других местах. Владимир Ильич приезжал к ним, знакомился, помогал: «Такие замечательные люди пришли, все – атаманы, – говорит он. И добавляет: - Могу бесконечно говорить об этом, казачье движение – это как мой ребёнок, в которого вложено много сил и времени». За этими словами гордость человека, который видел, как движение, начавшееся с нескольких встреч и переписки, постепенно объединяло всё больше людей.
Казачество для Владимира Ильича никогда не сводилось к формальной организации или внешним атрибутам: «Это состояние души, - говорит он. – Можно надеть форму, даже хорошо в ней выглядеть, но если внутри нет того самого казачьего огонька, ничего не получится. Если ты в душе не казак, ты не можешь стать казаком, нужно чувствовать этот, принять ценности, по которым живёт казак, и быть готовым жить по ним».
При этом и форма не пустая условность. «Форма – это дисциплина», — объясняет Владимир Чуркин. Он сравнивает её с обычной одеждой: в домашнем человек один, а собрался в гости, надел костюм – и уже другой. Хотя сам человек не изменился, изменились обстоятельства и внешний вид. Так и в казачьем строю: люди надевают форму, становятся рядом друг с другом и начинают чувствовать себя частью общего целого – дисциплинированные, хорошо мотивированные, могут рассчитывать друг на друга. Это чувство общности не ограничивается пределами одного города или области. Казак, где бы он ни оказался, остаётся среди своих: «Приехали вы на Дон, вы там брат. Приехали вы на Кубань, вы там брат, везде примут, как родного», - объясняет Владимир Ильич. Для него в этом и состоит одна из главных особенностей казачества: людей связывает не только общая история, но и внутреннее родство, чувство плеча и ответственность друг за друга.
Есть в этом и обратная сторона – ответственность каждого перед лицом всего казачества, и она не ограничивается современниками и знакомыми. «Яркие звёзды на небосводе России – Ермак, Платов, те, кто отстоял страну в 1812 году, тоже наши братья, они жили в другое время, совершали великие дела. А теперь каждый из нас в своей деревне, в своём городе тоже должен делать что-то хорошее. В этом истинная преемственность: не просто гордиться историей, а продолжать её своими поступками».
И предстоящий девяностолетний юбилей для Владимира Ильича – ещё один повод увидеться с людьми, с которыми когда-то начинали казачье движение. Он говорит о них с особым теплом: «Те, кто живы, должны приехать». Приехать, чтобы поздравить его, встретиться, поговорить, а потом всем вместе пойти в храм и помолиться за тех, кто уже ушёл. В этой задумке нет ничего парадного: просто снова собраться своим кругом, вспомнить товарищей, которых уже нет рядом, и побыть вместе с теми, кто остался.
Люди одного поколения
Недавно Владимир Ильич достал старый фотоальбом. На фотографиях молодые, красивые лица, знакомые с той поры, когда впереди была целая жизнь. Он признаётся, что долго рассматривал снимки и решил собрать отдельный альбом, чтобы в нём остались не только фото, но и память о людях, с которыми его связывали дружба, молодость, общие годы. «Я говорю им огромное спасибо за то, что они дали мне», - объясняет он.
Многие из тех, кто на старых снимках, давно стали частью его жизни: с кем-то он жил рядом на Мельзаводе, с кем-то дружил в Заречном, с кем-то учился в юридическом институте. Не все дожили до сегодняшнего дня, но тех, кто остался, Владимир Ильич ждёт и по-прежнему рад видеть. Они все разные, у каждого свой жизненный путь и своя судьба, но, по словам Владимира Ильича, все будто «из одного теста». «Наше поколение умело работать и не привыкло жаловаться. Если нужно было что-то сделать – делали, и это было естественно». Но трудолюбие – не единственное, что связывает их: есть ещё честность и верность. «В молодости, - вспоминает Владимир Ильич, - к девушкам мы относились серьёзно, старались их беречь». Потом, когда повзрослели, встречались уже семьями, и через много лет они спокойно смотрят в глаза друг другу: никто никого не обманул, не предал. «Мы были верны, и мы были по-мужски честны», — говорит он.
«У каждого на этих фотографиях своя особенная улыбка, - отмечает Владимир Ильич. – Улыбка – это же так просто и так важно: улыбнулся человеку – подарил ему радость, а он следующему улыбнулся, и пошёл паровоз, запустился круг. Это же так просто – посмотреть на человека и улыбнуться ему».
От души поздравляем Владимира Ильича с юбилеем! Желаем ему мира в душе, здоровья, долгих лет жизни – и конечно же улыбок!
Татьяна Козлова
Отзывы
Мы в Телеграм